Пациенты с психическими расстройствами характеризуются высокой частотой коморбидной соматической патологии и повышенным риском развития инфекционных осложнений. Явления системной воспалительной реакции (СВР) у таких пациентов могут развиваться не только при инфекционных осложнениях, но и при тяжелой неинфекционной соматической патологии [1][]. Такие маркеры СВР, как лихорадка, лейкоцитоз и повышение уровня С-реактивного белка (СРБ), не являются специфическими и зачастую служат универсальными индикаторами активности патологического процесса, играя ключевую роль в определении тактики ведения пациента [3]. Однако в условиях многопрофильного стационара наибольшие диагностические сложности представляют случаи, когда истинная этиология повышения уровня этих маркеров остается неясной. Особенно трудны для дифференциальной диагностики ситуации, при которых клинические проявления СВР маскируются сопутствующей патологией или лекарственной терапией, имитируя инфекционный процесс при его отсутствии или, наоборот, нивелируя признаки начала инфекции [1–3].

Согласно российским клиническим рекомендациям1 пациенты с психическими расстройствами получают длительную психофармакотерапию (ПФТ) препаратами различных классов: антипсихотики, антидепрессанты, противоэпилептические препараты, анксиолитики, противопаркинсонические препараты. Результаты отдельных исследований показали, что психофармакотерапевтические препараты оказывают модулирующее (как провоспалительное, так и противовоспалительное) влияние на иммунную систему и воспалительные каскады, которое зависит от класса препарата, его химической структуры, дозы и длительности приема. Например, описаны иммуносупрессивные свойства некоторых атипичных антипсихотиков и противовоспалительный потенциал отдельных антидепрессантов [4–6].

Однако вопрос о реальном клиническом влиянии ПФТ на выраженность СВР у пациентов как с инфекционными заболеваниями, так и с декомпенсацией хронической патологии остается малоизученным. Особую актуальность данная проблема приобретает в условиях стационаров психосоматического профиля, где требуется дифференциальная диагностика между обострением основного заболевания, экстрапирамидными расстройствами, включая злокачественный нейролептический синдром, и истинным инфекционным процессом [7][8]. Предположение о том, что фоновая терапия психотропными средствами способна маскировать типичные признаки воспаления и может затруднять диагностику соматических заболеваний, требует изучения. Влияние характерной для таких пациентов политерапии на суммарный воспалительный ответ также остается неисследованным. Таким образом, существует очевидный пробел между фундаментальными знаниями об иммуномодулирующих свойствах психотропных препаратов и их влиянием на клинико-лабораторные показатели, в том числе маркеры СВР, у госпитализированных пациентов психосоматического профиля.

Цель работы — оценить влияние догоспитального приема психотропных препаратов на ключевые маркеры системной воспалительной реакции (температура тела, лейкоцитоз, уровень С-реактивного белка) для повышения безопасности фармакотерапии психотропными препаратами и оптимизации терапевтической стратегии у госпитализированных пациентов с психическими расстройствами.

Проведено одноцентровое неинтервенционное ретроспективное исследование на базе психиатрического отделения для пациентов с сочетанной соматической и психической патологией Городской клинической больницы № 1 им. Н.И. Пирогова Департамента здравоохранения города Москвы (ГКБ № 1 им. Н.И. Пирогова ДЗМ). Для анализа в базе данных «Клинико-лабораторные и фармакотерапевтические особенности дебюта и течения инфекционных осложнений у пациентов психосоматического профиля (БД КЛИОПС)»2 были отобраны истории болезни пациентов, госпитализированных в стационар с января 2024 по март 2025 г. с подозрением на наличие инфекционного осложнения или с обострением соматической патологии. Исследование проведено в соответствии с Хельсинкской декларацией Всемирной медицинской ассоциации (ред. 2024 г.). и одобрено локальным этическим комитетом ГКБ № 1 им. Н.И. Пирогова ДЗМ (протокол № 1 от 23.01.2025).

Участники. Из данных БД КЛИОПС (n=921) в последующий анализ отобрано 850 историй болезни пациентов, соответствующих критериям включения: возраст старше 18 лет, длительность госпитализации более 3 сут, госпитализация в стационар в связи с подозрением на наличие инфекционного осложнения или обострения любой соматической патологии, наличие основных клинико-лабораторных признаков СВР (повышение температуры тела, лейкоцитоз, повышение уровня СРБ). Критерии невключения: наличие активного онкологического процесса, наличие системного заболевания, ВИЧ-инфекция в стадии СПИД (4 клиническая стадия), состояние после трансплантации органов.

Дизайн исследования. Факт применения психофармакотерапевтических препаратов различных классов рассматривали как бинарный признак («да/нет»). Учитывали данные из сопроводительной документации скорой помощи, выписных эпикризов предыдущих госпитализаций, а также сведения от родственников, осуществляющих уход за пациентом. Анализировали информацию о классе препарата, длительности приема, суточной и разовой дозах. Последующий субанализ включал оценку влияния на показатели СВР отдельных классов препаратов (n>10): антипсихотики, антидепрессанты, противоэпилептические препараты, анксиолитики, противопаркинсонические препараты. Влияние приема миорелаксантов, антихолинэстеразных препаратов, нормотимиков и ноотропов на маркеры СВР не оценивали ввиду малочисленности групп (n<10).

Оценка маркеров системной воспалительной реакции. В каждой подгруппе анализировали проявления СВР в первые 48–72 ч после госпитализации. Температурную реакцию ранжировали на три категории: отсутствие повышения температуры (<37 °C), субфебрилитет (≤38 °C), фебрильная лихорадка (>38 °C). Лейкоцитоз определяли как превышение уровня лейкоцитов в периферической крови выше референсных значений лаборатории (бинарный признак «да/нет»). Повышение уровня СРБ определяли как превышение верхней границы нормы, установленной лабораторией (бинарный признак «да/нет»).

Ввиду гетерогенности распределения и недостаточной представленности в выборке такие показатели, как гипотермия, лейкопения, уровень прокальцитонина и скорость оседания эритроцитов, были исключены из дальнейшего анализа.

Статистический анализ. Для первичного описания данных использовали абсолютную (n) и относительную (%) частоту. Сводные данные представляли в виде таблиц сопряженности. Статистическую значимость различий в частоте встречаемости маркеров воспаления между группами сравнения оценивали с помощью критерия χ² (хи-квадрат) Пирсона. При ожидаемых частотах в ячейках таблицы менее 5 использовали точный критерий Фишера. Сравнение двух групп по количественному показателю, распределение которого отличалось от нормального, при условии равенства дисперсий выполняли с помощью U-критерия Манна–Уитни. Для выявления линейного тренда в упорядоченных категориальных данных (температурные градации) применяли тест на линейно-линейную ассоциацию. В рамках субанализа для отдельных препаратов дополнительно рассчитывали стандартизованные остатки и Z-оценки. Для оценки влияния политерапии (количества одновременно принимаемых препаратов) на маркеры воспаления применяли метод попарных сравнений с поправкой Бонферрони для контроля множественных сравнений. Все расчеты проводили с использованием статистического программного обеспечения SPSS Statistics (версия 26.0, IBM Corp., США). Статистическую значимость устанавливали на уровне p<0,05 за исключением случаев применения поправки Бонферрони.

В исследование включены 850 пациентов (431 мужчина и 419 женщин), медиана возраста 65 лет (межквартильный размах (IQR): 46; 79), диапазон 18–102 года. Из них на догоспитальном этапе психофармакотерапевтические препараты не принимали 352 (41,4%), принимали 498 (58,6%). Распределение пациентов по принимаемому препарату: антипсихотики — 270, антидепрессанты — 56, противоэпилептические — 94, анксиолитики — 15, противопаркинсонические — 63.

Последующий субанализ влияния на показатели СВР проводился для этих же групп (при n>10).

Группы без ПФТ и с ПФТ не различались по возрасту (медиана 67 vs 61 год; p=0,066), полу (p=0,206), индексу массы тела (p=0,829) и длительности госпитализации (медиана 11 сут; p=0,853). Летальность составила 14,2 и 13,5% соответственно (p=0,081). Группы были сопоставимы по демографическим показателям, но различались по частоте соматической патологии и сопутствующей терапии (табл. S1, размещена на сайте журнала3).

Распределение психических расстройств и расстройств поведения в исследуемой популяции характеризовалось следующим образом:

1) органические, включая симптоматические, психические расстройства (код по МКБ-104: F00–F09) — 329 (38,7%) случаев, из них сосудистая деменция — 246 (74,8%), эпилепсия — 56 (17%), прочие дегенеративные заболевания нервной системы — 27 (8,2%);

2) шизофрения, шизотипические и бредовые расстройства (F20–F28) — 217 (25,5%), из них параноидная форма — 109 (50,2%), шизотипическое расстройство — 34 (15,7%), хронические бредовые расстройства — 29 (13,4%), шизоаффективные расстройства — 17 (7,8%), индуцированное бредовое расстройство — 11 (5,1%), гебефренная шизофрения — 11 (5,1%), вялотекущая шизофрения — 6 (2,8%);

3) психические расстройства и расстройства поведения, связанные с употреблением психоактивных веществ (F10–F19) — 157 (18,5%);

4) умственная отсталость (F70–F78) — 95 (11,2%);

5) невротические, связанные со стрессом, и соматоформные расстройства (F40–F45) — 52 (6,1%).

При анализе маркеров СВР (табл. 1) выявлено: нормотермия чаще наблюдалась в группе пациентов без ПФТ, чем с ПФТ (58,5 vs 48,2%; p=0,069); субфебрилитет (29,0 vs 28,3%; p=0,062) и гипертермия (11,9 vs 9,6%; p=0,59) значимо не различались. В группе без ПФТ чаще, чем с ПФТ, отмечены лейкоцитоз (88,4 vs 61,0%; p=0,701) и повышение уровня СРБ (86,9 vs 63,9%; p=0,952). Среди принимавших ПФТ максимальные значения лейкоцитоза отмечены в подгруппах противоэпилептических препаратов (68,3%), антипсихотиков (67,4%) и анксиолитиков (60,0%), минимальные — в подгруппе антидепрессантов (28,6%); повышение уровня СРБ наблюдалось в подгруппах анксиолитиков (80,0%), антипсихотиков (78,9%) и противоэпилептических препаратов (50,0%).

Антипсихотики. В группе пациентов, принимавших антипсихотики, повышение температуры тела выше 37°С зафиксировано у 31,5% человек (субфебрилитет) и 10,7% (гипертермия), лейкоцитоз — у 68,9%, повышение уровня СРБ — у 84,8%. В исследуемой популяции не обнаружено значимых различий в частоте встречаемости СВР у пациентов, принимавших и не принимавших антипсихотики. Последующий анализ не выявил связи между фактом терапии антипсихотиками и температурной реакцией (p=0,68), лейкоцитозом (p=0,20) или повышением уровня СРБ (p=0,90). Полученные результаты позволяют сделать вывод о том, что сам по себе прием антипсихотика (как бинарный фактор «да/нет») не является значимым фактором, влияющим на развитие и/или степень тяжести СВР в данной популяции. Однако субанализ, направленный на оценку влияния отдельных антипсихотиков (бинарный признак «да/нет») на динамику показателей СВР, выявил разнонаправленные ассоциации. Применение типичных антипсихотиков хлорпротиксена (p=0,001) и хлорпромазина (p=0,019) было значимо ассоциировано с провоспалительным эффектом и более высокими уровнями маркеров воспаления. Напротив, прием атипичного антипсихотика рисперидона (p=0,008) был связан со снижением уровня СРБ (табл. 2).

Антидепрессанты. У пациентов, не принимавших антидепрессанты, нормальная температура тела зарегистрирована в 53,6% случаев, субфебрилитет — в 34,7%, гипертермия — в 11,0%. В группе принимавших антидепрессанты нормальная температура отмечена у 76,9% пациентов, субфебрилитет — у 19,2%, гипертермия — у 3,8%. Несмотря на малочисленность выборки (n=56), выявлена статистически значимая тенденция (линейно-линейная связь: p=0,024): прием антидепрессантов был ассоциирован со снижением степени или вероятности повышения температуры. Выводы являются предварительными и требуют проверки на выборке большего размера. В отношении других маркеров СВР значимых различий не обнаружено: лейкоцитоз (p=0,407), уровень СРБ (p=0,418) (табл. 3). Субанализ отдельных антидепрессантов продемонстрировал тенденцию к снижению уровня СВР на фоне приема амитриптилина (p=0,071) и эсциталопрама (p=0,074), однако уровень значимости не был достигнут.

Противоэпилептические препараты. В группах пациентов, принимавших и не принимавших противоэпилептические препараты, распределение по выраженности температурной реакции было сходным: повышение температуры зарегистрировано у 54% пациентов, субфебрильная температура — у 32%. Увеличение доли пациентов с гипертермией с 10,2 до 14,9% статистически незначимо (p=0,427). В группе пациентов, не принимавших противоэпилептические препараты, лейкоцитоз отмечен у 70,1%, в группе принимавших — у 58,5%. Различие было статистически значимым (p=0,039), однако линейный тренд отсутствовал (p=0,163). Прием противоэпилептических препаратов был ассоциирован со статистически значимым снижением частоты развития лейкоцитоза. Доля пациентов с повышенным уровнем СРБ была практически идентична в группах принимавших (85,6%) и не принимавших (84,0%) противоэпилептические препараты (p=0,82). Субанализ отдельных противоэпилептических препаратов не выявил значимых ассоциаций с маркерами СВР.

Другие группы препаратов. Прием анксиолитиков и противопаркинсонических препаратов ни как группы в целом, ни их отдельных представителей не был ассоциирован с изменением риска развития или выраженности СВР, что косвенно подтверждает индифферентность данных классов препаратов в контексте проявлений воспалительной реакции.

В группе пациентов с ПФТ большинство получали один препарат (n=225). Среди них доля пациентов без повышения температуры составила 61,9%, с субфебрилитетом — 26,5%. В группе не получавших ПФТ нормотермия была у 51,6% пациентов, субфебрилитет — у 37,3%.

При увеличении количества психофармакологических препаратов до 2 (n=118), 3 (n=85), 4 (n=67) и 5 (n=5) распределение менялось, однако статистически значимой связи между количеством препаратов и температурной реакцией не обнаружено (χ² Пирсона: p=0,312; линейно-линейная связь: p=0,858). Этот тренд был отмечен и для показателей лейкоцитоза и СРБ.

При парном сравнении с поправкой Бонферрони у пациентов, принимавших 3 и более препарата, уровень СВР был статистически значимо выше, чем у пациентов, принимавших 2 препарата (p=0,008 для лейкоцитоза; p=0,006 для СРБ). Данный эффект не был выявлен при анализе влияния отдельных классов препаратов, что указывает на кумулятивный или синергический эффект политерапии на патогенетические механизмы воспаления.

Результаты оценки влияния психофармакотерапевтических препаратов различных групп на показатели маркеров СВР у пациентов обобщены в таблице 3.

Данное исследование было предпринято для оценки иммуномодулирующих эффектов психофармакотерапевтических препаратов и их влияния на маркеры СВР у госпитализированных пациентов с сочетанной соматической и психической патологией. Полученные результаты дают важную и в чем-то неожиданную информацию, которая имеет как фундаментальное, так и прикладное значение для психиатрической и общесоматической практики.

Главным выводом исследования является отсутствие повышения уровня маркеров СВР под действием ПФТ в клинических условиях. Вопреки возможным опасениям, ни один из основных классов препаратов (антипсихотики, антидепрессанты, анксиолитики, противоэпилептические и противопаркинсонические препараты) не был ассоциирован со статистически значимым изменением всех трех ключевых маркеров СВР. Это обнадеживающий результат, указывающий на относительную безопасность рутинной ПФТ в контексте риска маскировки инфекционного воспаления. Тем не менее выявленные специфические ассоциации имеют сложный дифференцированный характер.

Отмечена также селективность влияния препаратов на отдельные маркеры СВР: эффекты были избирательными и затрагивали преимущественно один маркер. Так, прием антидепрессантов был связан со значимым линейным трендом снижения вероятности и выраженности лихорадочной реакции (p=0,024), что согласуется с растущим массивом данных о противовоспалительном потенциале отдельных антидепрессантов [9–11]. Регулирующее влияние антидепрессантов на температуру тела, вероятно, опосредовано центральными механизмами — прямым действием на гипоталамические центры терморегуляции, так как аналогичного снижения уровня СРБ или частоты развития лейкоцитоза не наблюдалось.

В свою очередь, прием противоэпилептических препаратов был ассоциирован со снижением частоты лейкоцитоза (p=0,039), что может быть следствием доказанного иммуномодулирующего действия препаратов этой группы или лучшего контроля основного психиатрического заболевания. Результаты субанализа показали, что общие выводы по классу могут скрывать важные внутриклассовые различия. В отдельных публикациях 2013 и 2020 гг. подтверждено, что противоэпилептические препараты, включая вальпроевую кислоту, модулируют иммунный ответ, снижая продукцию провоспалительных цитокинов. Эти данные указывают на то, что противовоспалительные эффекты данных препаратов могут вносить вклад в их терапевтическое действие при аффективных расстройствах [12][13].

Прием антипсихотиков в целом не влиял на маркеры СВР, а применение типичных антипсихотиков хлорпротиксена и хлорпромазина было значимо ассоциировано с провоспалительным эффектом. Напротив, прием атипичного антипсихотика рисперидона был связан со снижением уровня маркеров воспаления. Эти данные согласуются с концепцией различных иммунологических профилей типичных и атипичных нейролептиков и подчеркивают важность выбора конкретного препарата, особенно у пациентов с сопутствующей соматической патологией [14–16].

Наиболее значимой с клинической точки зрения оказалась ассоциация количества одновременно принимаемых психофармакотерапевтических препаратов с лейкоцитозом и повышением уровня СРБ (p=0,008 и p=0,006 соответственно). Этот результат не был выявлен при анализе приема препаратов отдельных классов как бинарного фактора («да/нет»), что указывает на кумулятивный или синергический эффект политерапии. Данный факт подчеркивает, что оценка изменения воспалительного ответа должна учитывать не только класс препарата, но и общую медикаментозную нагрузку, характерную для пациентов с тяжелыми психическими расстройствами [17].

С практической точки зрения наиболее важным результатом следует признать отсутствие динамики уровня СРБ. Ни один из классов препаратов не повлиял на частоту повышения показателя СРБ, что позволяет рассматривать СРБ как наиболее надежный и специфичный маркер для диагностики бактериального воспаления, контроля инфекционных осложнений и эффективности ПФТ.

Полученные результаты позволяют определить перспективные направления будущих исследований: 1) проспективное исследование с детальной оценкой параметров фармакотерапии (доза, длительность, комплаенс) для подтверждения выявленных ассоциаций, особенно для антидепрессантов; 2) углубленный анализ механизмов, лежащих в основе специфического влияния политерапии психотропными препаратами на маркеры СВР; 3) изучение долгосрочных исходов у пациентов с разными профилями воспалительного ответа на фоне ПФТ.

Ограничения исследования

Исследование имело ограничения, свойственные ретроспективному дизайну, основными являлись следующие: 1) отсутствие информации о точных дозах психофармакотерапевтических препаратов, длительности терапии и комплаентности пациентов не позволило провести многофакторный анализ и установить дозозависимые эффекты; 2) неравномерный размер групп сравнения, особенно антидепрессантов и анксиолитиков, снизил статистическую мощность выводов по этим классам препаратов; 3) возможное влияние на показатели СВР неучтенных факторов (например, тяжесть соматического состояния, специфика инфекционного агента) могло повлиять на статистическую мощность исследования, ограничило возможность проведения многофакторного анализа, а также увеличило риск переоценки/недооценки эффекта. Кроме того, в исследовании не учитывали влияние на показатели маркеров СВР догоспитальной терапии миорелаксантами, антихолинэстеразными препаратами, нормотимиками ввиду малочисленности случаев применения.

В исследовании не выявлено данных, поддерживающих гипотезу об изменении (повышении или снижении) показателей СВР у пациентов на фоне приема какого-либо класса психоактивных препаратов. Выявленные ассоциации носят избирательный характер, различные препараты влияют только на один из маркеров: антидепрессанты — на температуру (возможно, через центр терморегуляции); противоэпилептические препараты — на лейкоцитоз (возможно, через угнетение гемопоэза или иммунные механизмы).

Применение хлорпротиксена и хлорпромазина было ассоциировано с более высоким уровнем маркеров воспаления, что может потребовать дополнительного мониторинга состояния пациентов и проведения исследований, четко объясняющих наличие данного влияния и раскрывающих лежащие в его основе патофизиологические механизмы. Прием рисперидона был ассоциирован со снижением уровня маркеров воспаления, что согласуется с данными о его потенциальных противовоспалительных свойствах, однако необходимы дополнительные исследования для подтверждения этого предположения. Большинство препаратов в проведенном анализе не имели значимого влияния на исследуемый комплекс воспалительных маркеров.

Уровень СРБ оказался наиболее устойчивым маркером воспаления, на который не влиял ни один из изученных классов препаратов. Это повышает его ценность как объективного индикатора воспаления.

Результаты проведенного исследования, несмотря на его ограничения, вносят существенный вклад в клиническую практику, демонстрируя, что рутинная ПФТ не является универсальным фактором, искажающим картину системного воспаления. Стабильность уровня СРБ подтверждает его статус ключевого диагностического маркера СВР у пациентов с психическими расстройствами. Выявленные ассоциации, в частности, различия внутри класса антипсихотиков, подчеркивают важность персонализированного подхода к назначению терапии и мониторингу состояния пациентов с сочетанной психической и соматической патологией.

Дополнительная информация. Таблица S1 размещена на сайте журнала «Безопасность и риск фармакотерапии».

https://doi.org/10.30895/2312-7821-2026-549-tabl

Вклад авторов. Все авторы подтверждают соответствие своего авторства критериям ICMJE. Наибольший вклад распределен следующим образом: Андержанова А.А. — дизайн и планирование исследования; Мазус В.А. — сбор и анализ данных медицинских карт, литературы; Журавлева М.В. — формулировка выводов, утверждение окончательного варианта рукописи для публикации; Сереброва С.Ю. — финальная доработка текста рукописи, таблиц, рисунка; Яковлев С.В. — анализ и интерпретация данных, написание раздела «Обсуждение»; Мелёшкина Ю.А. — сбор и анализ данных медицинских карт, написание раздела «Материалы и методы»; Лукина М.В. — сбор и анализ данных, статистическая обработка результатов, написание раздела «Результаты», доработка текста рукописи; Балалаева М.А. — статистическая обработка результатов, написание раздела «Введение», доработка текста рукописи.

Благодарности. Авторы выражают искреннюю благодарность коллективу психиатрического отделения для больных с сочетанной соматической и психической патологией ГКБ № 1 им. Н.И. Пирогова ДЗМ за помощь и поддержку при выполнении работы. Авторы также благодарят Хайруллина Ильдара Индусовича за всестороннюю поддержку и руководство на этапах планирования и организации исследования.

Использование генеративного искусственного интеллекта. Авторы заявляют, что не использовали генеративный ИИ при подготовке рукописи.

Supplementary information. Table S1 is available on the website of Safety and Risk of Pharmacotherapy.

https://doi.org/10.30895/2312-7821-2026-549-tabl

Author сontributions. All authors confirm that their authorship meets the ICMJE criteria. The primary contributions are distributed as follows. Anastasia A. Anderzhanova designed and planned the study. Veronika A. Mazus collected and analyzed data from medical records and literature. Marina V. Zhuravleva formulated the conclusions, approved the final version of the manuscript for publication. Svetlana Yu. Serebrova finalized the manuscript, tables, and figure. Sergey V. Yakovlev analyzed and interpreted data and drafted the section “Discussion”. Yulia A. Meleshkina collected and analyzed medical records data, and drafted the section “Materials and Methods”. Maria V. Lukina collected and analyzed data, performed statistical analysis, drafted the section “Results”, and finalized the manuscript. Maria A. Balalaeva performed statistical analysis, drafted the section “Introduction”, and finalized the manuscript.

Соответствие принципам этики. Исследование одобрено локальным этическим комитетом ГКБ № 1 им. Н.И. Пирогова ДЗМ (протокол № 1 от 23.01.2025).

Ethics approval. The study protocol was approved by the Local Ethics Committee of the N.I. Pirogov City Clinical Hospital No. 1, Moscow Healthcare Department (meeting minutes No. 1 of January 23, 2025).

Acknowledgements. The authors are sincerely grateful to the team of the Psychiatric Department for Patients with Comorbid Somatic and Mental Disorders at N.I. Pirogov City Clinical Hospital No. 1, Moscow Healthcare Department for their help and support in carrying out this work. The authors also thank Ildar I. Khairullin for his invaluable support and leadership during the planning and organization phases of the study.

Use of generative artificial intelligence. The authors declare that no generative AI was used during the preparation of this manuscript.

1. Шизофрения. Клинические рекомендации. Минздрав России; 2024.Депрессивный эпизод. Рекуррентное депрессивное расстройство. Клинические рекомендации. Минздрав России; 2024. Эпилепсия и эпилептический статус у взрослых и детей. Клинические рекомендации. Минздрав России; 2022.2. Андержанова АА, Мазус ВА, Мелешкина ЮА и др. Свидетельство о государственной регистрации базы данных RU 2025622888. БД КЛИОПС (База данных «Клинико-лабораторные и фармакотерапевтические особенности дебюта и течения инфекционных осложнений у пациентов психос оматического профиля»). EDN GUURDV3. https://doi.org/10.30895/2312-7821-2026-549-tabl4. Международная классификация болезней 10-го пересмотра. https://mkb-10.com/