Представьте себе ситуацию: женщины принимают лекарственные препараты различных групп, которые считаются относительно безопасными, в том числе и при беременности. Но что если все эти препараты обладают одним общим побочным эффектом — способностью нарушать критически важный биохимический процесс в развивающемся мозге плода?

В 2026 г. в журнале Molecular Psychiatry группой ученых E.S. Peeples и соавт. в статье “Sterol pathway disruption in pregnancy: A link to autism” (https://doi.org/10.1038/s41380-026-03610-7) опубликованы результаты масштабного ретроспективного наблюдательного исследования реальных данных (RWD/RWE), охватывающего более 6 млн пар «мать–дитя» из базы Epic Cosmos (2014–2023 гг.) [1]. Работа выходит за рамки классической эпидемиологии, предлагая обоснованную гипотезу связи ингибирования постланостеролового этапа синтеза холестерина с повышенным риском расстройств аутистического спектра (РАС) у потомства. Для профильного журнала по безопасности и рискам фармакотерапии данная публикация служит методологическим ориентиром и поводом к системному пересмотру подходов к оценке лекарственных рисков в пренатальном периоде.

Ключевой биохимической мишенью, на которую обращают внимание E.S. Peeples и соавт. [1], является фермент 7‑дегидрохолестерин-редуктаза (DHCR7), катализирующий заключительный этап синтеза холестерина — восстановление 7‑дегидрохолестерина (7‑DHC) в холестерин [2][3]. Холестерин критически необходим для развития мозга: он участвует в формировании синапсов, миелинизации, в организации и регуляции сигнальных путей, обеспечивая их функционирование через формирование мембранных доменов [4][5]. Врожденный дефицит DHCR7 (синдром Смита–Лемли–Опитца, SLOS) манифестирует множественными пороками развития, когнитивными нарушениями и РАС у ~75% пациентов, подтверждая причинно-следственную связь между дисбалансом стеролов и развитием нервной системы плода [1][6].

Авторы исследования [1] отобрали 15 хорошо известных лекарственных средств, для которых ранее была установлена способность ингибировать DHCR7 и влиять на стерольный путь: психотропные препараты (арипипразол, галоперидол, сертралин, флуоксетин, тразодон, бупропион, буспирон, карипразин), бета-адреноблокаторы (метопролол, пропранолол, небиволол) и статины (аторвастатин, симвастатин, розувастатин, правастатин).

Применение хотя бы одного из изученных 15 препаратов во время беременности повышало скорректированное отношение рисков РАС в 1,47 раза (95% ДИ 1,45–1,49), каждого дополнительного — в 1,33 раза. В сл учае назначения 4 и более ингибиторов синтеза стеролов риск возрастал в 2,33 раза [1].

Дефицит холестерина и избыток 7‑DHC нарушают миелинизацию, синаптогенез, усиливают нейровоспаление и оксидативный стресс — процессы, ассоциированные с патогенезом аутизма [4][5][10]. Дислипидемия и гипохолестеринемия описаны у значительной части детей с РАС, а также при синдромах Ретта и ломкой X-хромосомы [4][6][10]. Низкоуровневое хроническое нарушение стерольного пути может приводить к «мягким» поведенческим фенотипам, плохо улавливаемым рутинной кодировкой диагнозов [1][3].

В то же время важно подчеркнуть, что риск зависит от дозы лекарственного препарата, срока гестации, липофильности молекулы, полипрагмазии и генетического фона пациента [1][3].

Важный показатель, на который должны обратить внимание как клиницисты, так и специалисты в области фармаконадзора: за 10 лет частота назначения беременным психотропных средств, статинов и бета-блокаторов суммарно возросла с 4,6 до 16,8% [1].

После прочтения работы E.S. Peeples и соавт. [1] возникает вопрос: не связано ли возникновение РАС у детей с психическими расстройствами матерей (что и явилось причиной назначения психотропных средств в период беременности)? Авторы исследования провели блестящую аналитическую работу, убедительно показав, что «шум» психиатрической патологии не объясняет полученных результатов. По их мнению, если бы повышение риска РАС целиком объяснялось тяжестью психического состояния, то применение психотропных препаратов (антипсихотиков, антидепрессантов) имело бы максимальный и сходный риск, а применение статинов и бета-блокаторов, которые назначают пациентам с соматическими проблемами, таким риском бы не сопровождалось. Однако на самом деле как для статинов, так и для бета-блокаторов повышение риска РАС оказалось статистически значимым, сопоставимым с некоторыми антидепрессантами.

Другой полученный авторами результат также не менее важен: постепенное и закономерное нарастание риска и возникновения РАС с каждым дополнительным ингибитором синтеза стеролов (1→4 препарата) практически исключило объяснение «все дело в тяжести болезни матери».

Авторы отдельно указали, что около 3% населения являются носителями моноаллельных патогенных вариантов в генах синтеза стеролов (DHCR7, DHCR24 и др.). Именно у таких женщин применение исследуемых препаратов в стандартных терапевтических дозах в период гестации способно индуцировать фармакогенетически опосредованную клиническую манифестацию метаболического нарушения, трансформируя латентное гетерозиготное носительство в клинически выраженный фенотип. Это прямое указание на роль генетических полиморфизмов как модуляторов риска.

Исследование E.S. Peeples и соавт. [1] не призывает к автоматической отмене жизненно важных препаратов у беременных, но настоятельно рекомендует переход от эмпирического назначения к обоснованному персонализированному подходу.

Для научно-практического журнала «Безопасность и риск фармакотерапии» данная публикация задает вектор для более детального освещения темы в нескольких форматах:

Статья E.S. Peeples и соавт. [1] не дает однозначного ответа на возникшие в исследовании вопросы о безопасности применения лекарственных препаратов при беременности, а предлагает клиницистам и специалистам по фармаконадзору внимательно отнестись к затронутым проблемам.