ВВЕДЕНИЕ. Терапевтическая резистентность при шизофрении (ТРШ) представляет одну из сложнейших клинических задач в психиатрии. Клозапин — единственный антипсихотик с доказанной эффективностью при ТРШ, однако в клинической практике пациенты нередко получают комбинации других антипсихотиков, что повышает риск развития нежелательных реакций (НР). Мониторинг безопасности терапии при ТРШ имеет высокую клиническую значимость.

ЦЕЛЬ. Анализ профиля безопасности психофармакотерапии у пациентов с ТРШ в условиях реальной клинической практики с использованием адаптированной для психиатрического стационара авторской панели глобальных триггеров для оптимизации противорезистентных стратегий лечения и выбора триггеров для включения в систему активного мониторинга нежелательных реакций.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. Проведено ретроспективное фармакоэпидемиологическое исследование 500 завершенных клинических случаев пациентов с ТРШ, госпитализированных в психиатрический стационар в 2021–2024 гг. НР выявляли методом глобальных триггеров и классифицировали по типу, степени тяжести, предотвратимости и вероятности причинно-следственной связи. Оценивали рациональность фармакотерапии (с помощью Medication Appropriateness Index, MAI) и прогностическую ценность триггеров (positive predictive value, PPV).

РЕЗУЛЬТАТЫ. НР выявлены у 48,8% пациентов, наиболее часто: экстрапирамидные расстройства (15,8%), тахикардия (9,6%), повышенная седация (8,8%). Потенциально клинически значимые лекарственные взаимодействия отмечены у 58,4% пациентов. Установлено, что только 15,6% пациентов получали рациональную терапию, тогда как у 84,4% выявлены отклонения от рекомендуемых схем фармакотерапии. Клозапин назначен своевременно только 31,6% пациентов, из них у 48,0% сведения о сроках назначения отсутствовали. Максимальную прогностическую ценность (PPV 80–100%) имели триггеры, отражающие клинико-лабораторные изменения: значимое увеличение массы тела, снижение в крови уровня лейкоцитов, гиперпролактинемия, назначение слабительных средств, выраженная седация. Умеренную прогностическую ценность (PPV 36–51%) продемонстрировали триггеры, связанные с назначением сопутствующей терапии (β-адреноблокаторы, противодиарейные и антигистаминные препараты). Низкую специфичность (PPV 2–20%) имели триггеры, отражающие изменение фармакотерапии (отмена/снижение дозы препаратов, назначение / коррекция доз корректоров экстрапирамидной симптоматики). Наименее информативным оказался триггер «нерациональные комбинации лекарственных средств» (PPV 2%).

ВЫВОДЫ. Психофармакотерапия госпитализированных пациентов с ТРШ характеризовалась высокой частотой НР, значительной распространенностью клинически значимых лекарственных взаимодействий и низкой рациональностью назначений. Триггеры, имеющие наибольшую прогностическую ценность (значимое увеличение массы тела, снижение уровня лейкоцитов, гиперпролактинемия, назначение слабительных средств и выраженная седация), могут быть рекомендованы для приоритетного включения в систему активного мониторинга безопасности психофармакотерапии при ТРШ. Для оптимизации противорезистентных стратегий необходимо внедрение алгоритмов раннего выявления ТРШ для своевременного назначения клозапина, а также применение стандартизированных инструментов оценки рациональности комбинированного лечения.

ВВЕДЕНИЕ. Валидированные инструменты оценки качества и безопасности фармакотерапии, широко используемые в научных и экспертных целях, доказали свою эффективность в контексте повышения качества лечения и оптимизации расходов. Однако их применение в рутинной клинической практике зачастую ограничено сложностью процедуры оценки и интерпретации результатов, отсутствием адаптации к национальным клиническим рекомендациям. В связи с этим актуальна разработка комплексного метода, основанного на качественной и количественной оценке соответствия фармакотерапии клиническим рекомендациям, критериям эффективности, рациональности и безопасности.

ЦЕЛЬ. Разработать и провести пилотное тестирование адаптированного инструмента — карты оценки фармакотерапии — для стандартизированной качественной и количественной оценки фармакотерапии.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. Основой карты оценки фармакотерапии явилась форма № 313/у, утвержденная приказом Минздрава России от 22.10.2003 № 494. Для количественной оценки критериев в карту интегрированы дополнительные инструменты: модифицированный индекс рациональности применения лекарственных средств (Medication Appropriateness Index, MAI) и шкала GerontoNet. Оценку лекарственных взаимодействий проводили с применением базы данных Drug-Drug Interactions. Проведено пилотное тестирование карты на 80 историях болезни пациентов многопрофильного стационара.

РЕЗУЛЬТАТЫ. Карта оценки фармакотерапии содержит 8 критериев качественной и количественной оценки фармакотерапии, полученных путем сопоставления и интеграции критериев из международных валидированных шкал. Например, для объективизации критерия «наличие риска нежелательных реакций» применена шкала GerontoNet с пороговым значением ≥4 баллов. Пилотное тестирование подтвердило применимость большинства критериев. Среднее время оценки составило 90 мин (сокращалось по мере накопления опыта). Интегральная оценка показала, что в 19,2% случаев фармакотерапия соответствовала критериям рациональности (6–7 баллов), в 45,2% выявлено недостаточное соответствие (8–10 баллов), 35,6% — частичное соответствие (11–13 баллов), случаев полного несоответствия (14–16 баллов) не было.

ВЫВОДЫ. Разработанная карта оценки фармакотерапии представляет собой практический инструмент, сочетающий качественные и количественные метрики, основанные на международных стандартизированных методах. Инструмент позволяет получить количественный результат в баллах, а также структурированное заключение с рекомендациями по оптимизации терапии. Планируется дальнейшая проспективная валидация карты оценки фармакотерапии для подтверждения надежности и установления статистически обоснованных пороговых значений по каждому из критериев.

ВВЕДЕНИЕ. Разрабатываемый лекарственный препарат амфедазол, относящийся к классу производных бензимидазола, по антиаритмической активности при суправентрикулярных нарушениях ритма превосходит хинидин, новокаинамид, этмозин, амиодарон. Амфедазол увеличивает эффективный рефрактерный период, влияет на трансмембранные ионные токи и увеличивает потенциал действия, увеличивает интервалы QT и QTc, оказывает также противоишемическое и противофибрилляторное действие. В связи с чем проведение доклинических исследований данного соединения является перспективным.

ЦЕЛЬ. Изучить токсикокинетические свойства, биотрансформацию, взаимодействие с изоформами цитохрома P450 и экскрецию соединения амфедазол для формирования представления о токсических эффектах.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. Эксперименты по токсикокинетике выполнены на 119 белых половозрелых крысах-самцах стока Wistar (масса 225±25 г, возраст 4–5 месяцев) и 54 белых беспородных половозрелых мышах-самцах (масса 23±3 г, возраст 2–3 месяца). Амфедазол вводили внутрибрюшинно однократно в дозе 6 мг/кг (субтоксическая доза). Отбор проб крови, органов, тканей и экскретов производили в течение 172 ч. Количественное определение осуществляли на ВЭЖХ-хроматографе Shimadzu с ДМ-детектором. Прогноз возможных метаболитов амфедазола проводили в программе PALLAS (CompuDrug Chemistry Ltd.). Влияние амфедазола на систему ферментов биотрансформации изучали с использованием тест-субстратов гексобарбитал, мидазолам, алпразолам и хлоралгидрат (дозы 1,7 и 6 мг/кг).

РЕЗУЛЬТАТЫ. При введении в субтоксической дозе амфедазол определяется в крови животных в течение 5 ч исследования с С_max через 30 мин после введения; AUC=24,39 мкг/мл×ч, t_1/2 =2,33 ч. Амфедазол интенсивно распределяется в изученные органы и ткани и выводится преимущественно почками. Соединение подвергается биотрансформации предположительно через изоформу CYP3A. Амфедазол в субтоксической дозе выводится через почки, в меньшей степени — через кишечник за 72 ч.

ВЫВОДЫ. При изучении токсикокинетики амфедазола было установлено, что он обнаруживается в крови практически сразу после введения. Максимальная концентрация действующего вещества приходится на 30 мин, и к 5 ч его уровень снижается ниже порога количественного определения. Распределяется в печень, почки и сердце. При введении в субтоксической дозе амфедазол выводится за 72 ч в основном через почки.

ВВЕДЕНИЕ. Агонисты рецепторов глюкагоноподобного пептида-1 (ГПП-1) и глюкозозависимого инсулинотропного полипептида (ГИП) применяются для терапии сахарного диабета 2 типа, ожирения, снижения массы тела и контроля веса. Благодаря эффектам снижения массы тела и подавления аппетита сведения о препаратах этой группы получили широкое распространение в средствах массовой информации и социальных сетях. Одним из значимых аспектов их применения в мировой практике является распространенность самолечения. В данной публикации рассмотрен случай применения рецептурного препарата тирзепатид off-label для самолечения.

ОПИСАНИЕ СЛУЧАЯ. Пациентка (возраст 51 г., индекс массы тела 22,9 кг/м², без сахарного диабета 2 типа) самостоятельно выполнила инъекцию 5 мг тирзепатида для снижения массы тела на 2–3 кг. Последующее самостоятельное без консультации с врачом применение рецептурных препаратов метоклопрамида и фуросемида для купирования тошноты, рвоты и повышения артериального давления привело к возникновению неблагоприятных лекарственных взаимодействий с флуоксетином и бисопрололом, которые пациентка принимала регулярно. В результате у пациентки развилось несколько жизнеугрожающих состояний (экстрапирамидные нарушения, серотониновый синдром, тяжелые электролитные нарушения, удлинение интервала QTc, рабдомиолиз), в связи с чем она была госпитализирована.

ВЫВОДЫ. Самолечение тирзепатидом в неадекватно высокой стартовой дозе 5 мг явилось триггерным фактором, запустившим каскад предсказуемых, но значительно выраженных нежелательных реакций. Дальнейший бесконтрольный прием рецептурных препаратов для купирования возникшей симптоматики без соблюдения режимов дозирования, кратности применения, а также без учета потенциальных лекарственных взаимодействий привел к возникновению у пациентки жизнеугрожающих состояний. Представленный клинический случай показывает актуальность проблемы популяризации агонистов рецепторов ГПП-1/ГИП в средствах массовой информации, подчеркивая необходимость врачебного контроля и активного информирования пациентов о рисках, особенно на фоне сопутствующей фармакотерапии.